Рус Eng
DIA LAW International
Наряду с законами государственными есть еще законы совести, восполняющие упущения законодательства.
Г. Филдинг
ГлавнаяСтатьиЕвропейский суд по правам человека: условия доступа к правосудию по-европейски

Европейский суд по правам человека: условия доступа к правосудию по-европейски

Ни для кого давно не секрет, что Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, подписанная вот уже более пол века тому назад (в 1950г.), является бесспорно наиболее удачным международно-правовым документом в области защиты прав человека.

Эффективность созданного Конвенцией механизма защиты прав человека обусловлена тем, что Конвенцией впервые в истории международного права был учреждён наднациональный юрисдикционный орган по контролю за соблюдением государствами взятых на себя обязательств (в данном случае обязательство состоит в том, что, согласно ст.1, Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы, определённые в разделе I настоящей Конвенции).

Созданный орган — Европейский Суд по правам человека — называется наднациональным потому, что в его компетенцию, в отличие от традиционных международных юрисдикционных органов (например, Международного Суда ООН, появившегося несколько раньше), входит рассмотрение индивидуальных жалоб частных лиц и вынесение по ним решений, имеющих для государств обязательную силу. Юрисдикция Суда носит обязательный для государств характер, то есть подача жалобы является правом, не обусловленым согласием государства, в отношении которого подаётся жалоба. При этом, чтобы жалоба была признана приемлемой и принята к рассмотрению Судом, необходимо соблюдение целого ряда условий. Несмотря на то, что Россия подписала Конвенцию ещё в 1996г. (ратифицировала в 1998г.), далеко не каждый, кто так или иначе, в силу обстоятельств или по долгу профессиональной службы, сталкивается с проблематикой, связанной с деятельностью Европейского Суда, правильно понимает, какие случаи нарушения субъективных прав человека могут стать предметом обжалования в Европейский Суд. Всё это порой приводит к весьма досадным ощибкам, которые свидетельствуют о том, что проблема чёткого определения условий доступа к правосудию по-европейски до сих пор не утратила своей актуальности и заслуживает внимания.

Говоря об условиях доступа к Европейскому Суду мы имеем в виду вовсе не только тот узкий перечень в значительной степени формальных, даже в некоторых случаях — сугубо процессуальных требований, которые предъявляются к индивидуальным жалобам как таковым (ст.35 говорит о таких случаях неприемлемости жалобы, как её анонимность, её аналогичность ранее рассмотренным жалобам, и др.). Данные требования безусловно важны, однако касаются тех правоотношений, которые возникают уже непосредственно между заявителем и Европейским Судом, по поводу и в связи с обращением с индивидуальной жалобой (то есть в ходе реализации права на жалобу в его процессуально-правовом смысле). Цель закрепления данных условий заключается в том, чтобы автоматически отсеять те жалобы, рассмотрение которых нецелесообразно (например, жалобы о бесчеловечности в смысле ст.3 такого административного наказания, как штраф), или невозможно (в случае анонимности). При этом данные условия не определяют и не ограничивают компетенцию Европейского Суда как такового, играя лишь роль своего рода фильтров. Данные требования удобно называть условиями приемлемости индивидуальной жалобы, уточняя при этом, что эти условия регулируют непосредственно порядок реализации права на жалобу в его процессуально-правовом смысле.

Совершенно иной характер имеют те требования (собственно условия доступа к европейскому правосудию), которые предъявляются к материальным и процессуальным правоотношениям, возникающим в рамках национальной юрисдикции государств. Только в случае соответствия этих внутригосударственных правоотношений совокупно всем требованиям, которые предъявляются к ним Конвенцией, дополненной и истолкованной решениями Суда, можно говорить о возникновении у стороны данного правоотношения субъективного права обращения в Европейский Суд с индивидуальной жалобой (причём Суд в этом случае обязан принять жалобу к рассмотрению по существу).

Соответственно, данные требования формируют и содержание компетенции Суда в части определения, какие из жалоб подсудны Суду, а какие — нет. Под подсудностью Европейского Суда понимается, таким образом, совокупность признаков внутригосударственного правоотношения, явившегося причиной обращения с жалобой в Суд, одновременное наличие которых позволяет отнести к компетенции Суда рассмотрение этой жалобы по существу и принятие по ней решения. Цель закрепления данных требований заключается в том, чтобы определить компетенцию Европейского Суда, отграничив её от компетенции национальных юрисдикционных органов. Поэтому указанные требования удобно называть условиями доступа к Европейскому Суду, поскольку от их соблюдения зависит возникновение права на индивидуальную жалобу в его материально-правовом смысле (право на подачу и право на удовлетворение жалобы).

Итак, условиями доступа к Европейскому Суду традиционно считают соблюдение таких требований, как:

  • 1) ratione materiae, то есть предметной компетенции Суда;
  • 2) ratione loci, то есть территориальной компетенции Суда;
  • 3) ratione temporis, то есть пределы действия Конвенции во времени;
  • 4) ratione personae, то есть соблюдение требования о надлежащем истце (заявителе) и надлежащем ответчике;
  • 5) требование об исчерпании всех внутренних средств защиты права.

Требование ratione materiae является требованием соблюдения предметной компетенции Суда. Это означает, что государства, учреждая Суд, наделили его компетенцией по рассмотрению и разрешению индивидуальных жалоб, при условии, что данные жалобы имеют своим предметом право, которое гарантируется Конвенцией. Никакие другие споры (в том числе о защите прав, которые гарантированы другими международно-правовыми актами, но отсутствуют в Конвенции) не относятся к предметной компетенции Суда.

Права, гарантируемые Конвенцией, нарушение которых может быть обжаловано, закреплены в первом разделе Права и свободы , а также в дополнительных протоколах к Конвенции — Протоколах 1, 4, 6, 7 (некоторые права не вошли в основной текст Конвенции по причине того, что по их поводу у государств возникли разногласия, поэтому данные права закрепили в протоколах, которые носят факультативный характер)

Права, гарантируемые Конвенцией, условно подразделяются на три группы: судебные гарантии, личные права, политические (гражданские) права. Особняком стоит право на внутригосударственную защиту, а также запрет дискриминации. При анализе статей Конвенции, закрепляющих права и свободы, нужно уитывать несколько обстоятельств.

Во-первых, из названия соответствующих статей далеко не всегда можно догадаться, что в тексте статьи соединены одновременно несколько прав, сочетающихся друг с другом (например, в содержание статьи право на уважение частной и семейной жизни входит закрепление неприкосновенности жилища и корреспонденции).

Во-вторых, нередко Европейский Суд, принимая решения по индивидуальным жалобам, даёт расширительное толкование нормам Конвенции и распространяет действие тех или иных прав на такие правоотношения, на которые данные права не распространялись бы, придерживайся Суд строго формального подхода к толкованию статей. Данный подход был положен в основу концепции эволютивного толкования, согласно которой Конвенция не является застывшим правовым актом и открыта для толкования в свете сегодняшнего дня (то есть перечень прав в Конвенции нельзя считать закрытым). При толковании Суд как правило принимает во внимание критерий эффективности защиты прав.

В качестве примера такого толкования можно привести решение по делу Голдер против Соединённого Королевства: путём эволютивного толкования Суд пришёл к выводу, что ст.6 (право на справедливое судебное разбирательство) не ограничивается гарантиями для истца в уже начавшемся судебном процессе, но также гарантирует право доступа лица к суду, то есть право инициировать судебное разбирательство и соответственно обязанность суда начать и провести его (при этом текстуально право на доступ к правосудию в ст.6 не упомянуто). Другой пример такого толкования — решение по делу Оцтюрк против ФРГ (1984): согласно ст.6 Конвенции, только за лицами, обвиняемыми в уголовных преступлениях, признаётся право бесплатно пользоваться помощью переводчика, однако Суд счёл, что таким же правом обладают также лица, обвиняемые в совершении, согласно национальному законодательству, административных правонарушений, за которые они подвергаются по форме иному, а по сути — близкому к уголовному, преследованию. Требование ratione loci означает соблюдение территориальной юрисдикции Суда. Данное требование означает, что компетенция Европейского Суда по рассмотрению и разрешению индивидуальных жалоб распространяется лишь на те нарушения гарантированных Конвенцией прав и свобод, которые в пространственном плане имели место в пределах действия национальной юрисдикции государств — участников Конвенции. То есть территориальная (пространственная) юрисдикция Суда совпадает с пространственной юрисдикцией государств — участников.

Важно отметить, что Конвенция использует понятие юрисдикции государств — участников, которое в пространственном плане значительно шире понятия территории распространения национального суверенитета (то есть государственной территории). Понятие юрисдикции — более гибкое, в меньшей степени привязано к той или иной территории и вообще может касаться не столько пространственных пределов действия власти госудасртва, сколько её распространения на те или иные правоотношения, если они возникают за пределами национальной территории. На практике это означает, что Конвенция (а соответственно, и территориальная юрисдикция Суда) распространяется не только на правоотношения, возникающие в пределах территории соответствующих государств, но также на морские судна, плавающие под флагом государства, зарегестрированные им воздушные судна, на дипломатические (консульские) представительства, и любые нарушения прав человека, которые были допущены официальными лицами государства-участника Конвенции, действующими от его имени за рубежом.

В условиях неполного распада колониальной системы, Конвенция предусмотрела (ст.56), что государство при ратификации может распространить действие Конвенции на территорию, за международные отношения которой оно несёт ответственность (колониальная оговорка). В этом случае государства по собственной воле расширяют пределы территориальной юрисдикции Суда. Однако известен случай, когда подобное расширение произошло помимо воли государства — участника, причём без всякой связи со ст.56. Согласно ст.1 Конвенции, государства обеспечивают соблюдение прав каждому, находящемуся под их юрисдикцией. В результате, в компетенции Суда оказывается оценка действий или бездействия властей государства, повлекших определённые последствия за пределами его национальной территории. Пример — высадка турецких войск в 1974г. на о.Кипр и создание в его северной части марионеточного государства Турецкая Республика Северный Кипр (ТРСК), в результате чего многие киприоты были лишены доступа к своим домам на севере Кипра. В деле Лоизиду против Турции (1996) Турция настаивала на том, что она не может нести ответственность за то, что происходит на территории самостоятельного государства — ТРСК. Суд отверг этот довод, сославшись на то, что мировое сообщество не считает ТСРК государством в смысле международного права, а Турция несёт ответственность за деятельность властей ТСРК на том основании, что турецкие войска полностью контролируют северную часть Кипра (то есть имеют возможность осуществлять эффективный контроль над территорией, находящейся за пределами национальных границ Турции). Следовательно, лица, которые испытывают на себе последствия деятельности властей ТСРК, фактически оказываются под юрисдикцией Турции в смысле ст.1 Конвенции.

Требование ratione temporis означает, что юрисдикция Суда распространяется лишь на те нарушения прав, которые имели место или рассмотрение дела по которым на национальном уровне осуществлялось после того, как государство-ответчик ратифицировало Конвенцию (Протокол).

Следует подчеркнуть, что для применения этого требования важен не только момент собственно совершения действия (бездейсвия), нарушающего право, но и момент, когда потерпевший исчерпает все внутренние средства защиты своих прав. Для решения Суда о соблюдении требования ratione temporis, значимой будет та дата, которая является последней. Кроме того, под условие ratione temporis не подпадают длящиеся нарушения (например, лишение собственника возможности пользоваться своей землёй), которые продолжаются после вступления Конвенции в силу на данной территории.

Особый случай применения требования ratione temporis касается денонсации Конвенции. Государство прекращает быть стороной Конвенции лишь через шесть месяцев после уведомления об этом (то есть денонсации). В течение этого срока Конвенция продолжает действовать, то есть нарушения Конвенции, допущенные в этот период, могут быть обжалованы в Суд. С учётом шестимесячного срока, установленного для подачи индивидуальной жалобы получается, что решение против государства Суд может принять даже после того, как это государство уже перестало быть стороной Конвенции (вплоть до 12 месяцев после денонсации).

Требование ratione personae ограничивает круг субъектов, которые потенциально могут выступать в качестве заявителя или ответчика. Это не что иное как компетенция Суда по кругу лиц.

Согласно ст.34 Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой неправительственной организации или любой группы частных лиц, которые утверждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договаривающихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней . Таким образом, во-первых, необходимо, чтобы заявителем было физическое лицо, неправительственная организация или группа лиц. Право на подачу жалобы признаётся даже за лицами, которые, согласно национальному законодательству, лишены процессуальной правоспособности (несовершеннолетние, например). Под неправительственными организациями Суд понимает как общественные организации в собственном смысле слова, так и все иные коммерческие и некоммерческие организации независимо от их признания юридическими лицами. Главное, чтобы эта организация не осуществляла функций органов власти и не действовала от их имени (таким образом, органы местного самоуправления, не могут обращаться в Суд).

Во-вторых, важнейшее условие возникновения права на жалобу заключается в том, что заявитель должен являться прямой и непосредственной жертвой нарушения государством прав, гарантированных Конвенцией. В основу данного требования положен принцип отсутствия в компетенции суда права действовать in abstracto, то есть обращаться к рассмотрению норм внутреннего права на предмет их соответствия положениям Конвенции вне связи с рассмотрением конкретной жалобы на нарушение этим государством какого либо субъективного права (то есть вне связи с конкретным правоотношением).

Таким образом, не допускаются и actio popularis, то есть жалобы в защиту прав третьих лиц. Применительно к неправительственным организациям данное условие означает, что они не могут выступать в защиту прав своих членов или других лиц, а только в защиту своих собственных нарушенных прав, что значительно сужает возможности и эффективность деятельности различных правозащитных организаций. Чтобы несколько смягчить данное требование, Суд признал (путём толкования нормы ст.34) право на подачу индивидуальных жалоб за потенциальными и косвенными жертвами.

Потенциальной жертвой признаётся лицо, в отношении которого существует угроза ущерба, который может быть нанесён в будущем. Это относится к тем ситуациям, когда закон или практика ещё не применяются к обжалующей стороне, но при этом у государства имееться возможность, не нарушая принципа законности, поступить соответствующим образом в будущем. Поэтому потенциальным жертвам необязательно дожидаться действительного применения к ним мер, которые на практике нарушили бы их права, — право на подачу индивидуальной жалобы возникает у них с момента появления потенциальной возможности применения государством вышеуказанных мер. Так, в деле Класс против ФРГ (1978) заявители указывали на нарушение их права на уважение личной жизни и корреспонденции на том основании, что в ФРГ было принято законодательство, позволяющее властям при определённых обстоятельствах прослушивать телефонные переговоры и знакомиться с перепиской. Заявители были признаны жертвами даже несмотря на то, что они не доказали, что данные нормы действительно к ним применялись. Суд указал, что поскольку сами по себе меры носят тайный характер, у лица отсутствует сама возможность подтвердить их применение к нему. Однако в целом Суд редко и с осторожностью признаёт заявителя потенциальной жертвой, поскольку такое признание фактически ведёт к абстрактному нормоконтролю.

Косвенными жертвами являются все те, кого прямо и непосредственно затрагивают нарушения, допущенные в отношении предполагаемого потерпевшего, в силу их особо тесных с ним связей, включая прежде всего семейные узы. Это, например, жена и дети возможно незаконно арестованных или лишённых жизни, психически больных. Именно косвенные жертвы, если они сумеют доказать интерес в деле (например, наследники — в споре, касающемся имущества), продолжают его вместо заявителей, которые ушли из жизни после подачи жалобы.

В-третьих, жалоба должна быть подана против надлежащего ответчика, которым может быть только государство, ратифицировавшее Конвенцию (протокол). При этом необходимо учитывать, что нередко государства посредством оговорок изымают из-под юрисдикции Суда нарушения прав и свобод, вызванные действием тех или иных законов, которые государство заранее объявляет противоречащими тем или иным положения Конвенции. Именно такие оговорки сделала Россия в отношении действовавшего тогда УПК РСФСР.

Таким образом, к компетенции Суда относится разрешение лишь тех жалоб, которые подаются против государства. Смысл заключается в том, что, согласно ст.1 Конвенции, субъективным правам человека корреспондирует обязанность государства не просто не нарушать эти права, а обеспечить их реализацию и соблюдение. Именно невыполнение государством этой обязанности порождает у лица право на подачу индивидуальной жалобы. Таким образом, необходимо, чтобы предполагаемые нарушения могли быть инкриминированы государству. При этом Суд исходит из того, что во-первых, государство отвечает за деятельность всей совокупности своих органов; и во-вторых, что государству может быть инкриминировано законодательство, легитимирующее поведение граждан, несовместимое с требованиями Конвенции, а равно и бездеятельность компетентных государственных органов (в том числе судебных), уполномоченных следить за эффективным соблюдением прав человека. Требование исчерпания внутренних средств правовой защиты означает, что право на обращение с индивидуальной жалобой возникает только после того, как лицо попыталось защитить нарушенное право всеми средствами, которые предоставляет национальная правовая система. Данное правило основано на принципе субсидиарности: только в том случае, если национальные средства правовой защиты не способны предоставить должную защиту нарушенным правам, вступает в действие механизм Европейского Суда, причём в этом случае речь идёт уже не просто о защите нарушенного права частного лица, а о международно-правовой ответственности государства за неисполнение принятых на себя обязательств. На практике данное правило означает необходимость, как правило, пройти как минимум две или три судебные инстанции, в зависимости от особенностей судебной системы соответствующего государства (первую, аппеляционную и кассационную). Гражданам РФ необходимо, как правило, пройти основную и кассационную инстанцию (а также аппеляционную — если эта возможность предусмотрена). Однако, если соответствующее нарушенное право гарантируется Конституцией, и у лица есть возможность в преюдициальном порядке обратиться в Конституционный суд с жалобой на нарушение законом, подлежащим применению в конкретном деле, его прав и свобод, то соответствующая жалоба должна быть подана, чтобы внутренние средства правовой защиты были исчерпаны (об этом свидетельствует решение Комиссии от 26 марта 1963г.). На практике нередко возникают споры относительно того, соблюдено ли требование об исчерпании. При решении этих споров Суд исходит из принципа, что исчерпанию подлежат доступные, эффективные и адекватные средства правовой защиты. Доказывание того, что в государстве существуют ещё какие-либо эффективные и адекватные средства правовой защиты помимо тех, которые были пройдены, входит в обязанность государства.

Доступность означает, что существует возможность прямого обращения к данному средству правовой защиты. Не подпадают в разряд доступных косвенные средства правовой защиты, включая обращение в кометентные органы в порядке прокурорского надзора. Обжалование решения суда в порядке надзора также не считается необходимым, поскольку действенность этого средства зависит от дискреционных полномочий должностного лица.

Адекватность означает, что данное средство, при обращении к нему, способно обеспечить адекватное (то есть, полное) удовлетворение интересов заявителя (включая восстановление права и возмещение причинённого ущерба и защиту его прав от нарушения). Неадекватным средством защиты является, например, обращение к омбудсману, или в комиссии по помилованию.

Однако даже адекватные средства могут оказаться неэффективными — если они теоретически позволяют обеспечить адекватное удовлетворение интересов заявителя, но на практике не дают никакого шанса на восстановление нарушенного права. В этом случае обращаться к такому средству необязательно. Так, неэффективной является попытка в судебном порядке оспорить постановление, принятое во исполнение и в соответствии с законом, в условиях, когда нет возможности контроля за конституционностью закона или его соответствием Конвенции, которой могли бы воспользоваться частные лица.

Нужно сказать, что для того, чтобы исчерпать внутренние средства правовой защиты, недостаточно пройти все предусмотренные внутренним законодательством инстанции. Необходимо, чтобы в них были изложениы все факты нарушения прав, гарантированных Конвенцией, а равно факты понесённого ущерба, если эти факты составляют предмет жалобы в Суд. Более того, если Конвенция обладает прямым действием на территории государства (это имеет место в РФ), и является составной частью внутреннего права страны, то уже в национальных органах лицу по возможности необходимо строить свою защиту на основании и со ссылкой на соответствующие положения Конвенции.

Существует несколько конкретных ситуаций, когда правило исчерпания не применяется. К ним относятся: сложившаяся административная практика, связанная с систематическими нарушениями прав человека при попустительстве вышестоящих органов, которое делает бессмысленными все внутренние средства правовой защиты; прямое применение закона в тех случаях, когда потерпевшие в результате такого применения лишены возможности добиваться отмены этого закона; особые ситуации, когда обращение к внутренним средствам защиты заведомо бессмысленно. Например, когда есть разъяснения верховных судебных органов, лишающие потерпевшего шансов на выигрыш дела; когда разбирательство дела затягивают сверх всякой меры.

Условия приемлемости индивидуальной жалобы, в отличие от условий доступа к Суду, регулируют процесс реализации права на подачу жалобы в его процессуально-правовом смысле. Для того, чтобы реализовать право на удовлетворение индивидуальной жалобы (которое возникает при соблюдении всех условий доступа к Суду), необходимо сперва реализовать процессуальное право на подачу жалобы, причём с соблюдением всех формальных требований, в противном случае жалоба будет признана неприемлемой. Итак, чтобы жалоба была признана приемлемой, помимо соблюдения условий доступа к Европейскому Суду, необходимо, чтобы жалоба соответствовала следующим требованиям:

  • 1. Жалоба не должна быть анонимной.
  • 2. Жалоба должна быть заявлена в течение шести месяцев с даты вынесения судебными органами окончательного решения по делу (ст.35).

Срок начинает течь с момента оглашения (а не вынесения) судебного решения. Если против того или иного действия нет никакого средства защиты (то правило исчерпания не действует), то датой вынесения решения считается дата осуществления действия, нарушающего права и свободы. В случаях длящихся нарушений условие о шестимесячном сроке вообще не действует, так как отправной момент для его отсчёта установить невозможно. Ограничение в шесть месяцев тесно связано с условием об исчерпании всех внутренних средств защиты, поскольку если лицо, исчерпав одно средство защиты, считает необходимым исчерпать другое средство, и направляет соответствующее обращение, а Суд впоследствии признает, что исчерпание данного средства вовсе не являлось необходимым, то шестимесячный срок начинает течь с момента исчерпания последного средства, признанного необходимым. Поэтому, если у заявителя возникают сомнения относительно необходимости использования того или иного средства защиты, ему лучше, обратившись к этому средству, одновременно перестраховаться и направить жалобу в Европейский Суд.

  • 3. Жалоба будет неприемлемой, если она по существу аналогична той, которая уже была рассмотрена Судом и при этом не содержит относящейся к делу новой информации (ст.35) — принцип non bis in idem. Понятием относящаяся к делу новая информация охватывается информация об исчерпании всех внутренних средств защиты по жалобе, которую она ранее признала неприемлемой.
  • 4. Не принимаются к рассмотрению жалобы, являющиеся предметом другой процедуры международного разбирательства или урегулирования (например, находятся на рассмотрении Комитета по правам человека в Женеве).
  • 5. Неприемлемой является жалоба, которую Суд сочтёт злоупотреблением правом подачи жалобы. Например, если жалоба составлена в намеренно грубых, оскорбительных и утрированно агрессивных выражениях.

В связи с тем, что рассмотренные две группы условий являются совершенно разными по своей природе, заявители, принимая решение об обращении в Европейский Суд, должны сперва убедиться в том, что у них действительно возникло право на подачу индивидуальной жалобы в Суд в его материально-правовом смысле (для этого нужно проверить, соблюдены ли все условия доступа к Суду). Если данное право действительно возникло, то у заявителя есть серьёзные шансы на удовлетворение его требований, при условии, что он сумеет доказать действительное наличие фактов, на которые он ссылается при предъявлении жалобы. Для того, чтобы реализовать возникшее материальное право на удовлетворение своих требований, лицу необходимо сперва реализовать своё процессуальное право на предъявление индивидуальной жалобы, а для этого необходимо соблюсти все условия приемлемости индивидуальной жалобы, перечисленные выше.

В заключение можно отметить, что вовсе не удивительно, что порой даже профессионалы допускают серьёзные ошибки, когда сталкиваются с необходимостью решить вопрос о том, допустимо ли в тех или иных ситуациях обращаться в Европейский Суд. Содержание условий доступа к Европейскому Суду определено непривычным для российской правовой системы способом, а именно путём эволютивного толкования Судом в своих решениях норм Конвенции. В целом надо сказать, что именно эволютивный подход к толкованию, которого придерживается Суд, и обеспечивает в значительной степени действенность и эффективность правовой защиты, которую Суд предоставляет жертвам нарушений государствами субъективных прав человека.

Уржумов Иван, Адвокатское Бюро «DIA LAW International».